Верховный Суд: банк обязан проверять, что заемщик сам хочет взять кредит онлайн

Суды обязаны исследовать добросовестность банка при рассмотрении споров о кредитах, оформленных под влиянием обмана, подчеркнул ВС.

В 2015 г. Анна Юденкова заключила с ПАО «Банк ВТБ» договор комплексного банковского обслуживания с доступом к системе «ВТБ-Онлайн». В октябре 2020 г. от ее имени через мобильное приложение оформили кредит на 1,3 млн рублей и договор страхования. Сразу после зачисления средств на счет началось списание денег в пользу третьих лиц — 15 переводов по 20 тыс. рублей каждый, пока Юденкова не заблокировала карту. В тот же день она обратилась в полицию и получила статус потерпевшей по уголовному делу о мошенничестве. Юденкова обратилась в суд с требованием признать кредитный договор недействительным, поскольку не имела намерения его заключать, а сделку совершили мошенники. Все три инстанции отказали, указав, что истец сама ввела код подтверждения и распорядилась деньгами. Верховный Суд отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость проверить добросовестность банка при дистанционном оформлении кредита (дело № 78-КГ25-38-КЗ).

В ноябре 2015 г. Анна Юденкова заключила с ПАО «Банк ВТБ» договор комплексного банковского обслуживания и получила доступ к системе «ВТБ-Онлайн». Условия обслуживания предусматривали возможность оформления кредита через мобильное приложение с подтверждением операций простой электронной подписью (SMS-кодом).

23 октября 2020 г. в 12:22 ч с использованием «ВТБ-Онлайн» от имени Юденковой приняли предложение банка на заключение кредитного договора на 1,3 млн рублей и договора страхования по программе «Оптима» с АО СК «СОГАЗ».

На мобильный номер Юденковой был направлен SMS с кодом подтверждения и существенными условиями кредита. После ввода кода средства зачислили на текущий счет клиента.

Сразу после этого, с 12:27 по 12:35 ч, со счета Юденковой были произведены 15 переводов по 19,99 тыс. рублей на счета физических лиц, пока она не заблокировала карту. Также из кредитных средств банк списал 148 тыс. рублей в счет страховой премии. Из текста страхового полиса следовало, что его выдали на основании устного заявления страхователя.

В тот же день Юденкова обратилась в полицию. Было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ (мошенничество), по которому Юденкову признали потерпевшей. Также она подала заявление в АО СК «СОГАЗ» о расторжении договора страхования и возврате страховой премии.

Юденкова обратилась в суд с иском к ПАО «Банк ВТБ» о признании кредитного договора недействительным. Она указала, что не подписывала договор, не выражала волеизъявления на его заключение, а письменную форму кредитного договора не была соблюдена из-за отсутствия подписи заемщика.

Смольнинский районный суд Санкт-Петербурга отказал в удовлетворении иска. Суд исходил из того, что в момент заключения кредитного договора Юденкова понимала, что заключает договор потребительского кредита, дала согласие на сделку путем ввода SMS-кода, получила сумму кредита и распорядилась деньгами по своему усмотрению.

Суд указал, что истец, действуя с должной степенью осмотрительности, имела возможность ознакомиться с документацией для принятия взвешенного решения об оформлении кредита.

Санкт-Петербургский городской суд оставил решение без изменения, согласившись с выводами первой инстанции о соблюдении порядка заключения договора посредством простой электронной подписи.

Третий кассационный суд общей юрисдикции также поддержал выводы нижестоящих судов, не усмотрев нарушений норм материального и процессуального права.

Юденкова в кассационной жалобе в Верховный Суд настаивала на том, что не имела намерения заключать кредитный договор и не выражала на это волеизъявления. По ее мнению, договор заключили вопреки ее воле и интересам в результате мошеннических действий третьих лиц.

Заявитель указала, что характер операций свидетельствовал о переводе денежных средств без согласия клиента: сразу после зачисления кредита начались множественные переводы на счета посторонних лиц в очень короткий промежуток времени. Банк, по мнению Юденковой, не проявил должной осмотрительности и не обеспечил безопасность дистанционного предоставления услуг.

ВС указал, что при заключении договора потребительского кредита с помощью электронных средств кредитор обязан своевременно довести до заемщика необходимую и достоверную информацию, а индивидуальные условия договора должны согласовать индивидуально. Для обеспечения юридической силы документа с простой электронной подписью необходимо идентифицировать лицо, которое ее использует.

Коллегия сослалась на информационное письмо Банка России от февраля 2022 г., согласно которому практики заключения кредитного договора посредством конклюдентных действий или телефонного звонка не соответствуют требованиям закона о потребительском кредите, поскольку заемщик не подписывает индивидуальные условия ни собственноручно, ни ее аналогом.

ВС также сослался на определение Конституционного Суда РФ от октября 2022 г., которое указывает, что при рассмотрении споров о телефонном мошенничестве особого внимания требует исследование добросовестности банков. К обстоятельствам, при которых банку надлежит принимать повышенные меры предосторожности, относится факт подачи заявки на кредит и незамедлительной выдачи распоряжения о перечислении средств третьим лицам.

Нижестоящие суды не установили, действовал ли банк с достаточной степенью заботливости и осмотрительности, которые ожидались от него как от профессионального участника гражданского оборота. Банку надлежало убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица, обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг и идентифицировать клиента надлежащим образом.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС удовлетворила жалобу Анны Юденковой и отменила акты всех трех инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Рассмотрение подобных споров является распространенной практикой в судах общей юрисдикции, отметил Тимофей Лазарев, партнер Юридической компании IMPACT LEGAL.

Так, напомнил он, еще в 2019 г. ВС РФ разъяснил, что кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой. Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор и являющегося применительно к п. 2 ст. 168 ГК РФ третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора (п. 6 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2019) (утв. Президиумом ВС РФ 24 апреля 2019 г.)).

Из анализа аналогичных споров, пояснил он, следует, что требования истцов о недействительности кредитного договора основаны на несоблюдении требования о его письменной форме (поскольку договор истцами подписан не был) и на том, что волеизъявление на заключение договора отсутствовало.

В комментируемом определении ВС РФ, по словам Тимофея Лазарева, также исследовал вопросы о соблюдении письменной формы кредитного договора и волеизъявлении на заключение договора. Так, по вопросу соблюдения письменной формы кредитного договора ВС РФ, по сути, согласился с позицией Банка России о том, что конклюдентные действия заемщика либо телефонный звонок в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита не равнозначны ни собственноручной подписи заемщика, ни ее аналогу, т.е. не соответствуют требованиям Закона о потребительском кредите.

Также ВС указал, что в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании), указал Тимофей Лазарев.

Правовая позиция ВС РФ будет иметь важную роль в области потребительного кредитования как для банков, так и для заемщиков-потребителей. Для банков как для профессиональных участков ВС, по сути, выработал повышенный стандарт заботливости и осмотрительности при заключении договоров потребительского кредита дистанционным способом, указав, что банку надлежало установить, что порядок подписания договора соблюден, т.е. убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом. Правовая позиция ВС носит положительный характер для добросовестных заемщиков-потребителей, поскольку защищает их права при мошеннических действиях третьих лиц.

Граждане все чаще сталкиваются с кредитами, которые оформляют на них мошенники, констатировала Ксения Борисова, адвокат Адвокатской конторы «Аснис и партнеры». Объем мошенничеств с кредитами, отметила она, продолжает расти. Количество преступлений с использованием новый технологий с каждым годом также увеличивается. Людям звонят «сотрудники банка», запрашивают коды из СМС или оформляют займы через приложения банков.

Судебная практика, по словам Ксении Борисовой, долгое время не защищала жертв аферистов, вставая на сторону кредитных организаций. Но в последние годы ситуация начала меняться.

В определении от 13 октября 2022 г. № 2669-0 Конституционный Суд указал, что при телефонном мошенничестве сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана третьим лицом. Это означает, что действия банков, являющихся профессиональными участниками правоотношений, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств должны быть предметом детального исследования судами, подчеркнула она.

Верховный Суд все чаще встает на сторону потребителей в подобных спорах (см., например, определение ВС РФ от 9 сентября 2025 г. № 5-КГ25-102-К2 и др.). Данное определение ВС РФ продолжает наметившуюся положительную тенденцию защиты слабой стороны кредитного договора – физических лиц, которые пострадали от действий мошенников и вынуждены платить кредиты, которые не брали.