Суд округа: утилизация техники в период банкротства лишает права на списание долгов

Должник заявил об утрате 24 машин, но его представитель подписал свидетельства об утилизации 20 из них в период процедуры банкротства.

Сергей Паньчук в апреле 2024 г. был признан банкротом. При подаче заявления он указал в описи 24 единицы автотранспорта, однако финуправляющий при инвентаризации имущества их не обнаружил. Паньчук пояснил, что техника была утеряна во время пандемии в 2022 г., а документов не сохранилось. Суд первой инстанции завершил процедуру, но отказал в освобождении от долгов перед УФНС (143,6 млн рублей). Апелляция отменила это решение, не усмотрев умысла в налоговом правонарушении. Кассация отменила постановление апелляции, указав, что суд не оценил факт непередачи техники в конкурсную массу и ее последующую утилизацию представителем Паньчука в период процедуры — такое поведение свидетельствует о недобросовестности (дело № А58-508/2023).

Сергей Паньчук в январе 2023 г. обратился с заявлением о собственном банкротстве. В апреле 2024 г. суд ввел процедуру реализации имущества.

В реестр было включено требование УФНС по Республике Саха (Якутия) в размере 143,6 млн рублей.

Паньчук указал в описи 24 единицы автотранспорта, но финуправляющий при инвентаризации их не обнаружил. Паньчук пояснил, что техника была передана на хранение и утеряна в пандемию 2022 г., а документов нет. При этом к итоговому отчету финуправляющего были приложены 20 свидетельств об утилизации от 16 апреля 2025 г. за подписью представителя Паньчука.

Суд первой инстанции завершил процедуру, но отказал в освобождении от долгов перед УФНС (143,6 млн рублей). Апелляция отменила это решение, не усмотрев умысла в налоговом правонарушении.

УФНС обратилось в суд округа, указав на недобросовестность должника: Паньчук не передал технику в конкурсную массу и распорядился ею в период процедуры банкротства.

Первая инстанция завершила процедуру реализации, но удовлетворила ходатайство УФНС о неосвобождении от обязательств, установив факт уклонения от уплаты налогов.

Апелляция отменила это решение, подчеркнув, что привлечение к ответственности по п. 1 ст. 119 НК РФ не свидетельствует об умысле, а доказательств умышленного уклонения от уплаты налогов нет.

Суд округа указал, что апелляция не оценила ключевое обстоятельство — непередачу транспортных средств в конкурсную массу.

За Паньчуком зарегистрированы 24 единицы техники. Он заявил об их утрате, но документов не представил. При этом в период процедуры реализации его представитель подписал свидетельства об утилизации 20 машин. В судебном заседании представитель не смог пояснить, что именно было передано на утилизацию.

Согласно п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве, с даты признания банкротом распоряжаться имуществом вправе только финуправляющий. Паньчук нарушил этот запрет, самостоятельно распорядившись техникой путем сдачи в утиль.

Непередача имущества в конкурсную массу с последующим отчуждением свидетельствует о воспрепятствовании формированию конкурсной массы и причинении вреда кредиторам. Аргументы о неликвидности техники не имеют значения для установления недобросовестности.

Суд также отметил, что помимо задолженности по решению 2015 г. (признанной безнадежной) в реестр были включены налоги за 2016–2021 гг. (защищаемый интерес кредитора).

Кассация отменила постановление апелляции в части освобождения от обязательств, направив дело на новое рассмотрение.

Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 12 февраля 2026 г. по делу № А58-508/2023 раскрывает два важных момента процедур банкротства должника-гражданина, отметил Тимофей Лазарев, партнер Юридической компании IMPACT LEGAL.

Первый момент, по его словам, касается содержания запрета на самостоятельное распоряжение должником принадлежащим ему имуществом в процедуре реализации.

При банкротстве физического лица его гражданская дееспособность в определенном смысле ограничивается, в частности, он не вправе распоряжаться имуществом, подлежащим включению в конкурсную массу (абз. 2 п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве), указал он. В таких условиях финансовый управляющий фактически становится законным представителем физического лица-должника (определение Верховного Суда РФ от 26 декабря 2023 г. № 308-ЭС23-15786). В процедуре реализации имущества гражданина должник в течение трех дней с даты утверждения финансового управляющего обязан передать принадлежащее ему имущество финансовому управляющему, уточнил он.

Складывающаяся судебная практика исходит из того, что указанный запрет распространяется не только на сделки, предметом которых является имущество должника, но и на любые юридически значимые действия, которые связаны с изменением статуса и принадлежности данного имущества. Например, после введения процедуры банкротства должник не признается надлежащим субъектом обращения в уполномоченный орган с заявлением о снятии с регистрационного учета принадлежащих ему транспортных средств (кассационные определения Верховного Суда РФ от 29 февраля 2024 г. № 80-КАД23-8-К6 и от 9 июля 2021 г. № 16-КАД21-2-К4). Рассматриваемое постановление подтверждает тезис о невозможности самостоятельного определения должником судьбы принадлежащего ему имущества независимо от его физического состояния, места нахождения и пригодности для реализации. Вопросы целесообразности включения/исключения из конкурсной массы имущества и рентабельности его реализации относятся к компетенции финансового управляющего и разрешаются под контролем собрания кредиторов.

Второй момент: совершение любых действий, влекущих уменьшение имущества должника, составляющего конкурную массу, означает недобросовестность поведения должника независимо от стоимости такого имущества и размера причиненного вреда кредиторам, что в свою очередь влечет отказ в освобождении от обязательств по итогам процедуры банкротства, подчеркнул Тимофей Лазарев.

По мнению Олега Скляднева, адвоката, старшего партнера, руководителя банкротной практики Адвокатской конторы «Бородин и Партнеры», позиция суда отвечает современным тенденциям индивидуального и внимательного подхода к каждой процедуре банкротства гражданина и направлена на недопущение необоснованного освобождения от долгов.

Суды первой и кассационной инстанций вполне обоснованно отметили наличие прямых нарушений Закона о банкротстве – должник не был вправе распорядиться транспортными средствами самостоятельно, такие полномочия есть только у финансового управляющего. Более того, должник не обосновал необходимость утилизации автомобилей вместо их продажи. Такие злоупотребления недопустимы и влекут для должника неблагоприятное последствие – неосвобождение от долгов. Однако кассационная инстанция обратила внимание на важный момент – судам необходимо не только оценивать добросовестность поведения должника, но и точно устанавливать тот объем долгов, возможность которых не утрачена, чтобы не допустить необоснованного возложения на должника большей ответственности.

Таким образом, данный судебный акт хоть и не привносит нововведений в подходах к рассмотрению дел о банкротстве граждан, однако заостряет внимание на важности соблюдения баланса интересов должника и ег